Домой Проза Москвичка из кишлака Рохац. Часть 16.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 16.

0 1631

zebo

Она пришла домой за тридцать минут до возвращения мужа.

Промыла замоченный рис, поставила на огонь, перебрала стакан маша, тщательно выискивая мелкие камешки, попав на зубы они могу сломать их. Засыпала его в кастрюльку с длинной ручкой, залила водой и отправила на огонь.

Сняла обувь. Просмотрела волдыри от кофе. Сняла промокшую куртку.

Акобир вернулся, когда закипел маш, подняв зеленую шапочку пенки.

 

- Ты должна знать, — монотонно говорил он, словно они говорили весь прошедший день, не прерываясь ни на секунду, — я не могу ничего сделать. Ни я, ни ты, даже самому Аллаху не исправить того, что сделала твоя сестра. Если она захочет  остаться в Кулябе, то останется. Если пожелает вернуться к нему в Душанбе, то вернется. Это судьба, ее не миновать!

Он стоял на кухне, прислонившись к раковине. Одетый, он даже не снял капюшона и перчаток.

Он стоял так близко к Ситоре, что она слышала, как он дышит.

Потом он, неожиданно, начал напевать колыбельную. Противным голосом, себе под нос.

Ба кўчањо давон шавї, алла,

Ба мактабњо равон шави, аллаё,

Ба кўчањо давон шавї, аллаё,

Ба мактабњо равон шави, аллаё. .

 

Будешь ты бегать по улицам, спи,

Будешь ты ходить в школу, спи,

Чтоб ты стал в доме помощником,

Чтоб заботился о взрослых.

Ситору пронзило нечто большее, чем просто омерзение. Когда плывешь по озеру и решив встать на дно ногами проваливаешься в густую вязкую тину.

- Разденься, — сказала она, — пройди в комнату, присядь, посмотри новости по телевизору.

-Да, да, надо раздеться. —   Акобир продолжал напевать песенку. – Когда родится мой сын, я сам буду разучивать с ним песенки. Ученые доказали, что ребенок все слышит, находясь в утробе матери.

Как ты думаешь, когда он родится, то узнает мелодию этой колыбельной песенки?

Акобир опустился на колени, обнял Ситору за талию, и начал громко петь ей в живот.

- Ты мог бы туда съездить.

- Куда? – он резко стянул капюшон.

- Куда? В Куляб. Нашел бы ее.

Акобир поднялся с колен. Начал кашлять. Открыл крышку кастрюли с рисом, выпустил весь пар: теперь рис будет невкусный.

- Конечно, обязательно съезжу, — ехидно протянул он, — Буду носиться, как осел, сбежавший от хозяина, буду привязываться к прохожим: “Вы не встречали сестру моей жены? Она сбежала от мужа и прислала сестре свой новый адрес: Куляб”. Я ее быстро найду. Мне всего лишь понадобиться одна-две жизни. Тем более что в Москве мне особо делать нечего. Только лишь получить повышение, ну и конечно сына родить.

“Конечно можно съездить! Так хотелось крикнуть ему это в лицо. – В жизни все возможно! Ты не знаешь, что я сегодня сделала. Зашла в поликлинику, воспользовалась туалетом. Что?  Ты удивляешься? Я шла и шла по Москве, а ей нет конца и края. А чтобы вернуться домой, я зашла в восточный ресторан и спросила дорогу. Я не потерялась, я смогла.”

- Все, побежал собираться в Куляб. Или ты уже собрала мне чемоданы? Поэтому и запоздала с ужином. Поеду в Куляб, найду Зебо на улице, привезу ее в Москву и будем жить вместе. Захвачу твоего отца, тетушку, всех остальных родственников и устроим в Москве кишлачок Рохац. Отличное предложение!

- Тебе лучше знать. Я просто сказала.

Акобир все-таки снял куртку. Хотел потереть лоб, но увидел, что он в перчатках, снял их.

- Я знаю, что ты переживаешь за сестру. Ты пойми, что иногда надо потерпеть, а там будет видно. Терпение – это самое лучшее, что у нас есть.

- Знаю. Слышу это с самого рождения.

Ситора посолила маш, зерна уже проварились, добавила чили, тмин, куркуму. Золотистая смесь начала плеваться жирными пузырями, она попробовала и обожглась.

Боли она не ощутила – душа пылала, она взбунтовалась.

 

Из своих ежедневных молитв она исключила повышение по службе. Утром она густо посыпала острым перцем бутерброды мужа. Рубашки были поглажены небрежно, его любимые бумаги на письменном столе перепутали свои папки. Все домашние дела – рабы при дворе его величества Акобира – забуксовали. Начался молчаливый бунт, рассчитанный на подрыв двора его величества изнутри.

 

Феруза отвела Ситору  к врачу. Медсестра выглянула из кабинета и назвала фамилию ее мужа. Ситора поднялась и вопросительно взглянула на Ферузу.

-Ступай, ступай, — велела Феруза. – Я пойду за тобой.

Феруза переводила ей вопросы врача.

- Есть какие-нибудь жалобы? Опухают ноги или лодыжки?

- Нет, — отвечала Ситора, — все хорошо.

- Хорошо ли питаетесь?

- Да.

- Тогда, думаю, все пройдет гладко и у вас будет здоровый ребенок.

Доктор улыбнулась. У нее была совершенно особенная улыбка. Подбородок поднимается, уголки опускаются вниз. Тем не менее, она улыбается. Брови ползут вверх, выражая веселье.

- Нужно померить давление и договориться о встрече в больнице. У вас есть ко мне вопросы?

У нее мягкий голос,  слова на губах распускаются как цветы.

Как болит спина! Не помогает даже жесткий матрас, специально купленный мужем.

Все время хочется в туалет, при мочеиспускании появились боли. В остальное время там чешется.

Но разве она осмелится  сказать об этом доктору. Все хорошо, сказала она. Хотя про спину можно было сказать, но спина потому и болит, что она беременна.

 

Ситора опустилась на колени на молитвенном коврике. Дневная молитва.

Сейчас она должна обо всем забыть. С ней должна остаться только благодарность.

Она должна наполниться ею до самых краев. Не думать ни о чем. Только о боге. И молиться.

“Имя Твое благословенно. Твое величие безмерно, и нет никакого божества, кроме Тебя”

Можно думать о ребенке. Бог не любит когда забывают о детях.

И о Зебо.

Слава Аллаху, она жива и здорова. Она прислала письмо.

Ребенок шевелится в животе и ищет точку опоры где- то под ребрами.

Коснуться лбом коврика невозможно.

Беременным позволяются поблажки. Можно молиться сидя в кресле.

Вчера Ситора так и сделала,  но в кресле ее одолевает лень.

Но все равно приятно, что такое придумали.

Ислам хорошо относится к женщине, с добротой и состраданием.

Ситора подумала, что если хоть один мулла  испытал беременность, как далеко продлилась  бы их доброта.

- О Аллах! С чего бы мне в мысли полезли беременные муллы?

Ей стало страшно.

Вдруг позвонили в дверь и голос Фирузы прокричал:

Сестричка, это я. Я тебе принесла лекарство.

Феруза одела вязанную шапку. На ней был большой свитер. На груди была то ли коза,  то ли олень.

Она не снимала ее дома и Ситоре все время хотелось попросить ее об этом.

Принимай по одной таблетке, два раза  в день. Все пройдет. Не будет жечь.

- Так и сделаю, — ответила Ситора, — идем, кое- что покажу.

 

 

 

 

 

 

 

Нравится(1)
Москвичка из кишлака Рохац. Часть 16.
0 votes, 0.00 avg. rating (0% score)

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 31.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 30.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 29.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 28.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 27.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 26.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 25.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 24.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 23.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 22.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 21.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 20.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 19.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 18

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 17

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 15.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 14.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 13.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 12.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 11.

Москвичка из кишлака Рохац. — Часть 10.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 9.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 8.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 7.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 6.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 5.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 4.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 3.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 2.

Москвичка из кишлака Рохац.


НЕТ КОММЕНТОВ

Leave a Reply