Домой Проза Москвичка из кишлака Рохац. Часть 17

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 17

0 1881

sitora1

Письмо от сестры было длинное. Самое главное, что  она,  наконец-то, написала свой новый адрес.

Она с восторгом описывала своего нового хозяина, владельца швейного цеха, куда он собирается устроить ее работать. Ситора читала по детски радостные строки  Зебо о кафе-мороженном в конце улице, на которой она теперь живет. Она радовалась мороженому с миндальной крошкой и маленьким пластиковым ложечкам. Зебо слишком юная, она даже не догадывается об опасности (на самом деле она в большой опасности, слишком молодая, слишком доверчивая, слишком красивая, совсем одна в Кулябе). Ситора была встревожена, но она надеялась, что хозяин позаботится о ней. Раз у мужчины есть большое дело в городе, он является ответственным человеком.

Человек состоятельный всегда является уважаемым, сказал ей Акобир, и он защитит Зебо.

- Рада за тебя, — сказала Феруза, — да и муж твой тоже, наверное, рад.

- Он с самого начала ничего не хотел делать, а теперь и не надо.

- Все мужчины уверены, что в итоге, они всегда правы, – подтвердила Феруза.- Мой точно такой же.

- Прочитал письмо и  радостно заявил: “Ну, а я что тебе говорил? Просто надо уметь подождать”

- Потом выпятил губы и покачал головой? – Феруза надула губы и выпучила глаза.

Ситору это не развеселило:

-          Он готов идти против всего света, кроме того, что мою Зебо надо оставить на произвол судьбы. Он готов изменить все, но только не это.

Феруза развалилась на диване и уронила одну из подушек на пол.

- Нельзя противиться судьбе.

- Я и не противлюсь.

Ситора подумала, что она может рассказать Ферузе о том,  как сама была представлена собственной судьбе. Нет, она не поймет, да и история слишком длинная.

- Я просто……..

“Что просто? Злюсь на мужа? За что?”

-Ты волнуешься за сестру. Это правильно. Но, в твоем положение – это вредно. Знаешь  надо беречь себя. Гулнамо родила на два месяца раньше,  муж все время оставлял ее одну и ребенок родился не готовым.

- О, Аллах! – от одной такой мысли у Ситоры заныл живот.

Она погладила его и прижала руки, пытаясь нащупать головку или попку ребенка.

Поставила ноги на скамеечку. Акобир  купил в магазине два кресла и стул- все в полосках плесени.

Он сказал, что это очень ценные вещи, он их отреставрирует и продаст  в десять раз дороже. Но его руки никак не добирались до этих ценностей. Передвигаться по квартире заполненной мебелью все труднее и труднее.

- Когда я решила появиться на свет, мама решила, что у нее несварение. Она говорила, что женщины из этого устраивают много шума.

- Ха.

Из-под ноги Феруза вынула одну из книг Акобира  и положила ее на журнальный столик.

- Роды – это естественный процесс. Рожать умеет каждая женщина.

- Ха, — сказала Феруза, — поедем в больницу вместе, помогу тебе собрать сумку.

- Мама не издала ни одного звука, когда меня рожала.

- Ха.

Вдруг Феруза начала разглядывать комнату, словно до этого она ее не видела. Ситора тоже заинтересовалась комнатой. В углу отклеился кусок обоев. Зеленые шторы затянули комнату полумраком. За окном полдень, но солнце не проникает к комнату.

- Ты слышала про Рано?

Ситора не слышала.

- Подала на развод. Мне Дилсуз  сказала, а  Дилсуз – Саера.

- Недавно я видела у нее разбитую губу, а раньше была перевязана рука.

- Это мелочи. – Феруза взглянула на нее из-под густых изогнутых ресниц: наслаждалась моментом. – У него есть русская жена, о которой он забывал рассказать последние семь лет.

- Да оградит нас Аллах от такого!

“И от нас самих, чтобы мы не получали удовольствие от таких новостей”.

- Слава Аллаху, что твой муж тебя ни с кем не делит. Можешь сказать ему спасибо. – Феруза улыбнулась.

Феруза совсем не женственная, стоит убрать волос и ее можно принять за чабана или рабочего. Но если она улыбается, то она становится почти красивой.

- Что слышно о повышение твоего мужа?

- Акобир говорит, что они расисты, особенно их Генеральный. Он боится, что на повышение уйдет больше времени, чем,  если он был русским. Он говорит, что если он покрасит волосы в белый цвет, то повысят  в тот же час.

Он в последнее время чаще говорит о расизме, чем о продвижении по службе.

Все время предостерегает ее, чтобы она не дружила с русскими, как будто у Ситоры есть такая возможность. Просит не доверять им. Смотри не зазевайся, когда они подадут тебе одну руку, другой могут выстрелить из травматического пистолета.

- Может он и прав, — сказала Феруза, — от них можно ждать всего.

Ситора про себя проговорила ее слова. Она ждала еще слов. Феруза сняла со свитера невидимую пушинку.

- Он уверен, что это расовая дискриминация.

- Тогда задай ему вопрос.  В  Москве лучше, чем в Душанбе, или хуже? Если в Москве так плохо,  то почему он не уехал?  Если в Москве лучше, то чего он ноет?

 

Ситора не думала об этом. Она здесь, потому что так распорядилась судьба.

Все люди в Москве по той же причине.

- Я не знаю, почему он все время ноет, — неожиданно для себя сказала Ситора, — ему нравится говорить об этом. Он говорит, что расизм заложен в их сознание.

-  У моего сына есть учитель, очень хороший мужчина. Он много помогает ему в учебе, сын уважает его. Коллеги моего мужа дают нам детские вещи. Одежду, из которой выросли их дети. Один даже принес фен для меня. Все, что могут. Есть хорошие вещи, есть не очень. Так и люди. С некоторыми здороваешься, с некоторыми нет. Русские нас не трогают, и мы их не трогаем. И мне это нравится.

- Значит на работе у моего мужа работают только плохие люди.

- Здесь можно найти работу и снять квартиру. А там дома что?  Если нет работы, то как прокормиться?

 

Наконец-то  Феруза сняла шапку.

Ситора подпрыгнула на месте.

 

- Я обрезала косы. Надоело: моешь, моешь, причесываешься и причесываешься.

Она взяла прядку  волос и она даже не достала  до рта. Феруза прочитала мысли Ситоры.

 

- Муж еще ничего не сказал. Он просто уставился на меня как баран.

 

- Он не разозлился?

 

Ситора боялась  мужа Ферузы,  он постоянно находился в недовольном состояние. Она несколько раз встречалась с ним у них дома. Ситора ни разу не слышала от него ни слова. Она даже не слышала его голос. Он все время молчит. Его брови нахмурены, рот сжат в ниточку. Муж Ферузы совсем не похож на ее мужа.

Если Акобир гневается и ругается  на весь мир, то он не выглядит яростным.

 

- Если хочет, то пусть злится, — сказала Феруза спокойно, -  от его злости косы моментально не отрастут. Ну,  засиделась я у тебя, пойду. Не забудь принимать лекарство. Мне нужно идти на курсы. Собираюсь учить русский.

 

Ситора еле удержалась на ногах. Напомнила Ферузе о шапке. Представила себе Зебо  с короткими волосами, в брюках и сигаретой в ярко накрашенных губах.

 

- Ты не хочешь пойти со мной на курсы?  Я хочу  знать русский язык, чтобы мои дети не шутили за моей спиной.

 

 

Акобир сидел на кровати по-турецки. Колени уставились  в стенную. Живот возвышается как зоб у откормленного  гуся. Руки худые. Линия плеч изящно очерчена, как у женщины. Лицо круглое, пухлое.

Про себя размышляет о чем-то. Рот постоянно дергается.  Если Акобир не спит, то Ситора может  прочитать все его мысли.

 

- Ты знаешь……

 

Он пожевал ртом, словно пробуя свои мысли на вкус. Откашлялся, почесал живот.

- Этот доктор Малик заявил, что поймал меня на жульничестве. Это неправда.

Это совершеннейшая ложь.

Ситора подала ему мятую  пижаму . Брюки повесила небрежно на вешалку, и в шкаф.

Акобир не заметил забастовку. Ситора злилась, что он не замечает ее бунт. Но собственная  хитрость радовала ее.

Акобир уставился на пижаму, словно увидел в ее полосках что-то невероятно удивительное, новое для него.

Ситора смотрела на человека в пижамной куртке в полоску, на шкаф, на ковер, на лампу, на свой живот. Уже не видно ног. Приходится наклоняться, чтобы увидеть цифры на весах, сколько прибавила.

Она увидела себя со стороны,  в плену своего тела, этой кровати, этой комнаты, этой квартиры.

Она никому не нужна. Она крепко закрыла глаза и вдохнула аромат жасмина у родника, услышала блеяние стада баранов, возвращающегося с пастбища. Горячее горное солнце согрело щеки и пробивалось сквозь закрытые веки.

Акобир лежа натянул пижамные штаны, перевернулся на живот и взял книгу.

- Феруза собирается учить русский язык на курсах.

- Это хорошо.

- Может, и мне стоит выучить русский язык.

- Ну, может.

Он продолжал читать.

-Так ты разрешаешь мне?

- Знаешь, я решил читать книги про политику.

- Ты разрешаешь мне?

- Что разрешаю?

Акобир перевернулся на спину и посмотрел на жену.

- Ходить на курсы, с Ферузой.

- Зачем?

 

 

 

 

 

 

Нравится(2)
Москвичка из кишлака Рохац. Часть 17
2 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 31.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 30.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 29.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 28.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 27.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 26.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 25.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 24.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 23.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 22.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 21.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 20.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 19.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 18

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 16.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 15.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 14.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 13.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 12.

Москвичка из кишлака Рохац. Часть 11.

Москвичка из кишлака Рохац. — Часть 10.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 9.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 8.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 7.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 6.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 5.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 4.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 3.

Москвичка из кишлака Рохац — Часть 2.

Москвичка из кишлака Рохац.


НЕТ КОММЕНТОВ

Leave a Reply