Домой Интересно Живое свидетельство чудовищного явления…

Живое свидетельство чудовищного явления…

0 1346

xataВчера перечитала  свидетельства чудовищного, до конца не изученного явления, которое называется  войной  «Я из огненной деревни»  Алесь Адамович, Янка Брыль, Владимир Колесник.

Люди, пережившие этот ад ко всему миру обращаются:

- Прасковья Адамовна Орловская из деревни Городище Логойского района Минской области.

«…Соня первая была, Миша, Ванька и Леник был. Лешку было девять месяцев, младшему, а Соне, видать, уже годков было тринадцать. Старшей. И Мише было девять лет.

Подойду я детей будить, а он: «Не трогай». Не знаем, что делать. И там горит, и там горит — всюду горит.. А уже бегут и к нам в белых халатах, а ночь — видная. Ай, что ж мы будем делать? А у нас в хате да был старый пол, и эти половицы прогибаются. Дак мы с ним говорим, а только они в хату, дак он скоренько да в ту яму. А я стою. Уже не будут же они меня трогать. Один в пороге с винтовкой стоит, а другой подошел так вот и говорит:

- Огонь зажигай!

Правда, они сами, кажется, зажгли эту коптилочку маленькую… А это мое маленькое, девять месяцев, что в колыбели, проснулся и стал плакать. Я подошла, взяла его на руки. Взяла это дитя. А я — как стояла, в этом пинжачке… Да зимой. Хорошо, что взяла платок, такой вот был пеньковый, большой. Дак я его прижала к себе. Эта Соня, старшая, проснулась. Я и мигнула: «Соня, ид»

ты со мной». А те разоспались, никак не разбужу их. И подойти к ним боюсь.

Д меня уже так тянет за порог — ну, уже не могу…

Вышла ж я в сенцы с этим дитём… Не могу… Этот пропустил, что стоял… Не могу в хату вернуться — всю трясет… Я дальше еще, во двор — никто не бежит за мной. Я за хлев еще… А потом слышу уже — горит хата, и выстрелы, и все уже там. Трещит и горит. Сижу я в этих кустах, близенько около хаты. Ой, ой, ой — не могу ж я выдержать, трясет всю… Слышу — Соня моя плачет за хлевом… Живая выскочила из хаты…

Выскочила я в эти кусты, а там соседка, Стефка. Да говорит:

- И моего же Гришку убили, и дитя убили!.. Хорошо, что ты уже хоть с этим дитём осталась. А у меня ж так никого нема!..

Иду я… Там такая баня была. Иду я к этой бане, гляжу — тогда и мой уже вылез из ямы, говорит, что хата загорелась, а он вылез из ямы, потушил эту хату, и детей положил в эту яму — Мишу и Ваньку. Убили. И Соня ранена была. Они все лежали на кровати. Они как сказали: «Ложись!», дак она с печи соскочила и легла. И через нее только пуля прошла, она и теперь больная.

А они огляделись, что наша хата потухла, и обратно до этой хаты, и подпалили. Хата гудит прямо, дак он тогда выскочил из той ямы, где забитых хлопчиков положил, и через окно. Тогда он пошел… И я туда прибежала с дитём… Тут мне собрали кто что — кто платок с головы скинул, кто какую одежину — я то дитя завернула. Иду ж я уже в Селец. А тут муж говорит, что еще ж и наша Соня жива. Я и сама слышала, что она плакала, но нигде ж не найду я тогда… Пришла я в Селец, а моя Соня в Сельце. Люди ж боялись тоже: она заперта в хате сидит.

- Мамочка, я ж ранена.

- Что ж делать с тобою? Куда ты ранена?

- А я ж не знаю. Я ж бежала голая и босая. Я ж бежала в Селец и все обморозила, в одной рубашечке бежала. Я ж отморозила и руки и ноги. Меня обмотали, и я тут лежу. Осмотрели, что я ранена, дак с окон сорвали занавески, перевязали меня… Мамочка, езжайте куда-нибудь, а меня потом заберете. Тут же никого нема.

Ну, я, правда, поехала в Прудище, мне помогли там.

А мой муж поехал в Веснино, там моя родня. Назавтра мы собрались… Приехали мы в Веснино, а тогда и туда наехали они. Там одного забирали в полицию. А я же как в том страхе была, дак я тоже утекала. Эту мою девочку Соню, привезли партизаны в Веснино, до моей родни! Распухши такая, бедная, рада, что меня увидела. Мы с нею поплакали…

А тут сразу наехали они. И тут места нема. Я это за девочку, за хлопца маленького, Леника, замотала его в постилку, как побежала — дак повалилась на лед и это дитя убила… А боже мой миленький, а что ж мне делать уже! Не могу жить — сама дитя убила! Еще и теперь не могу жить, как вспомню… Несла я потом, несла, а развернули ту постилку — неживое дитя!.. Хоть ты сама ложись да помирай…

Да как-то вот осталась жива и сама до сих пор живу. А как вспомню — дак зачем я живу?..»

Эта книга — существует. И она свидетельство того, что в самое бесчеловечное время люди пытались сохранить свою человеческую сущность. Именно это сегодня дарит нам надежду.

 

Нравится(0)
Живое свидетельство чудовищного явления…
0 votes, 0.00 avg. rating (0% score)

НЕТ КОММЕНТОВ

Leave a Reply